Портал «Память Церкви» пополнился новыми материалами

Продолжается публикация воспоминаний свидетелей жизни Церкви в Советском Союзе на портале «Память Церкви».

Уникальная база материалов «Память Церкви» составляется под эгидой Учебного комитета Русской Православной Церкви всеми духовными школами на территории Российской Федерации. Проект призван содействовать сохранению исторической памяти, глубокому научному изучению церковной истории названного периода, а также воспитанию молодежи через усвоение опыта жизни прошлых поколений. Введенный рубрикатор сайта позволяет обратиться к интересующим разделам, выведенным в категории.

Протоиерей Александр Дубанов, настоятель храма во имя Святой Живоначальной Троицы в г. Воронеже вспоминает о детских годах, проведённых в Средней Азии, об укладе жизни крепких крестьянских семей в условиях отсутствия храма. Рассказывает о своём отце, протоиерее Викторе Дубанове, и его пути в Церковь, о многих подвижниках благочестия, которых довелось встретить на жизненном пути.

«И вот батюшка заповедал нашим дедушкам: «Вы живёте и, может, не дождётесь, когда будут храмы, но молиться надо, спасаться надо. Вы сами становитесь и молитесь. Вот Бог вам дал, сколько у вас прихожан! Вы собирайте всех своих». Книги были богослужебные. Батюшка рассказал, как совершать богослужение без священника, научил всему. И так в субботу вечером, в воскресенье утром, и в праздники всегда сами служили службу, это был закон. Наши родители так молились, потом мы, когда родились, также. Никто там нам не возбранял. Там, в тех горах, в хате становились и молились. Уже дедушки не было, бабушка даёт возглас: «Молитвами святых отец наших…», и мы всё поём, читаем всё, что можно пропеть, прочитать без священника. Утром вставали пораньше, чтобы скотину управить, утренние молитвы прочитали, потом часы, обедница, Апостол, Евангелие, помянник. Всё это читалось. И так было все 1940-е годы, 1950-е, 1960-е, 1970-е и 1980-е». 

«Раньше-то мы действительно учились. У меня был товарищ один, сейчас покойный батюшка, мы вместе учились в одном классе, и ректор мне говорил: «Вот твой товарищ что-то плохо учится, давай его подтяни и побеседуй с ним». А товарищ говорил такие слова простые: «Да я всё равно попом буду, приеду на приход, буду батюшкой, буду бабушкам рассказывать о праздниках, и всё». Но в то время так и было. Если ты пришёл на приход, как говорили уполномоченные, за калитку храма нельзя выходить даже в рясе и в подряснике, чтобы не проповедовать. Мы, когда ездили в какие-нибудь соседние деревни, потом нас вызывали к уполномоченному: «Нельзя этого делать, иначе вас лишим регистрации». Регистрация – это такая бумажка, которую выдавал уполномоченный по делам религий. Без этой бумажки, как покойный митрополит [Николай] говорил: «Без бумажки батюшка – что букашка». Без этой регистрации он не мог приступать даже [служить]».

Протоиерей Геннадий Кадников, благочинный Узун-Агашского церковного округа Казахстана делится воспоминаниями о своём пути к вере и священству. 

«Литературы абсолютно не было, но у бабушки в красном углу были иконы в спальне и в горнице. Там не одна, а набор икон был на божничке. Я помню, я у бабушки попросил икону. Дома у нас икон не было, отец у меня был коммунист. Когда я жил с родителями отца, у них иконы были, но их приходилось буквально прятать. Они лежали в сундуке. А у бабушки по матери всегда всё было открыто, иконы всегда висели. Бабушки открыто молились, и к ним приходили другие бабушки. Они молились все вместе. Я всё это видел. Они это только приветствовали. Совершали панихиды, доставали свечки, зажигали там. Лампадного масла не было, но свечки по праздникам зажигали».

Петрова Наталья Петровна, жительница Смоленской области, вспоминает о жизни верующих людей на Смоленщине в 1960-е – 1980-е годы.

«Посещать службы мне было интересно. Во время учёбы в институте я ходила в Смоленский собор на праздники Пасхи, Рождества, Успения. Обвязывалась платком, закрывала лоб. Ждали крестного хода и с толпой заходили. Богослужения было запрещено посещать, за это могли исключить. По большим праздникам у входа всегда стояли люди из комитета комсомола, контролировали, кто ходил из института. Мы изучали и сдавали экзамен по учебному предмету «научный атеизм». Помню, как перед аудиторией, где проходил экзамен, я стояла и молилась, чтобы сдать этот предмет. После свадьбы моего брата мы ездили в город Сычёвку, ходили в храм в честь святителя Николая Чудотворца. Этот храм был возведён силами прихожан, так как храм в городе был закрыт. Местные люди говорили так: «Закрыть храм смогли, а веру – нет»».

Перцева Татьяна Александровна, член Союза художников из г. Тамбова, делится историей своих предков и рассказывает об обретении веры через церковное искусство.

«У нас была учительница по истории русского искусства, которая возила нас по всем древним городам во время практики, зимняя практика у нас была. Мы в Суздаль, во Владимир ездили, смотрели Рублёва фрески. Да, она была дочка священника. Это мы узнали, когда уже закончили. Галина Алексеевна Глаголева. Она ничего не говорила, она просто возила нас, иконы показывала, рассказывала. Во время каникул. На практике мы в Новгороде на первом курсе были. У нас хорошая группа была, мы просили, она как искусствовед нас возила. Вот она, не говоря ничего о вере, как-то смогла в нас вложить...».

«Таких вот, раскулачивали. Тётю Пашу взяли в понятые. Она говорит: «Пришли, а брать-то и нечего. Одни иконы». А я помню, большой такой иконостас стоял у нас, и кругом были иконы. Начали кольцо снимать у бабушки. Тётя Паша говорит: «Куда ж вы снимаете? Это же обручальное кольцо!» Они оставили, не сняли. А дети вот так вот за подол матушкин ухватились, облепили, схватились и держались за подол за матушкин».

Хомякова Раиса Семёновна, жительница г. Краснокамска Пермской области 1933 года рождения вспоминает о своём церковном детстве, о трудностях, которые приходилось преодолевать людям, сохранявшим верность Христу.

«Я помню, сказала, что верую в Бога и не хочу быть пионеркой. Меня наказывали за это, кричали на меня, ребята не дружили со мной. От Бога нас отлучали. Говорили, что Бога нет. Говорили: «У кого, ребята, есть иконы, выбросьте их все!» Вот это было. Крестик с меня срывали несколько раз. Когда работала в больнице, крестик снимала, прятала».